Неточные совпадения
Через четверть часа мы уже сидели на дощанике Сучка. (Собак мы оставили в избе под надзором кучера Иегудиила.) Нам не очень было ловко, но охотники народ неразборчивый. У тупого, заднего конца стоял Сучок и «пихался»; мы с Владимиром сидели на перекладине лодки; Ермолай поместился спереди, у самого носа. Несмотря на паклю,
вода скоро появилась у нас под ногами. К счастью, погода была
тихая, и пруд словно заснул.
Голосок у дяди Миши был
тихий, но неистощимый и светленький, как подземный ключ, бесконечные годы источающий холодную и чистую
воду.
В саду стало
тише, светлей, люди исчезли, растаяли; зеленоватая полоса лунного света отражалась черною
водою пруда, наполняя сад дремотной, необременяющей скукой. Быстро подошел человек в желтом костюме, сел рядом с Климом, тяжко вздохнув, снял соломенную шляпу, вытер лоб ладонью, посмотрел на ладонь и сердито спросил...
Захарий, хватая людей за руки, воссоединил круг, снова придал вращению бешеную скорость, — люди заохали, завыли
тише; маленькая полуседая женщина подскакивала, всплескивая руками, изгибаясь, точно ныряя в
воду, и, снова подпрыгивая, взвизгивала...
С наступлением
тихой погоды хотели наконец, посредством японских лодок, дотащить кое-как пустой остов до бухты — и все-таки чинить. Если фрегат держался еще на
воде в тогдашнем своем положении, так это, сказывал адмирал, происходило, между прочим, оттого, что систерны в трюме, обыкновенно наполненные пресной
водой, были тогда пусты, и эта пустота и мешала ему погрузиться совсем.
Я остался и вслушивался в треск кузнечиков, доносившийся с берега, в
тихий плеск волн; смотрел на игру фосфорических искр в
воде и на дальние отражения береговых огней в зеркале залива.
Все кажется, что среди тишины зреет в природе дума, огненные глаза сверкают сверху так выразительно и умно, внезапный,
тихий всплеск
воды как будто промолвился ответом на чей-то вопрос; все кажется, что среди тишины и живой, теплой мглы раздастся какой-нибудь таинственный и торжественный голос.
Да, это идиллия, брошенная среди бесконечных
вод Тихого океана.
Но когда дым разошелся над
водою, со всех сторон послышался сначала
тихий ропот, потом ропот этот стал сильнее, и, наконец, со всех сторон раздался громкий, радостный крик.
Чуден Днепр при
тихой погоде, когда вольно и плавно мчит сквозь леса и горы полные
воды свои.
Слышался только шум, будто ветер в
тихий час вечера наигрывал, кружась по водному зеркалу, нагибая еще ниже в
воду серебряные ивы.
Люди как реки:
вода во всех одинакая и везде одна и та же, но каждая река бывает то узкая, то быстрая, то широкая, то
тихая, то чистая, то холодная, то мутная, то теплая.
Долго мне говорил этот первобытный человек о своем мировоззрении. Он видел живую силу в
воде, видел ее
тихое течение и слышал ее рев во время наводнений.
Ночь была такая
тихая, что даже осины замерли и не трепетали листьями. В сонном воздухе слышались какие-то неясные звуки, точно кто-то вздыхал, шептался, где-то капала
вода, чуть слышно трещали кузнечики. По темному небу, усеянному тысячами звезд, вспыхивали едва уловимые зарницы. Красные блики от костра неровно ложились по земле, и за границей их ночная тьма казалась еще чернее.
В твоей груди, моя Россия,
Есть также
тихий, светлый ключ;
Он также
воды льет живые,
Сокрыт, безвестен и могуч.
Шум над головою становился всё
тише, пароход уже не дрожал и не бухал по
воде. Окно каюты загородила какая-то мокрая стена; стало темно, душно, узлы точно распухли, стесняя меня, и всё было нехорошо. Может быть, меня так и оставят навсегда одного в пустом пароходе?
Не успели мы отойти от бивака на такое расстояние, с которого в
тихую погоду слышен ружейный выстрел, как дождь сразу прекратился, выглянуло солнце, и тогда все кругом приняло ликующий вид, только мутная
вода в реке, прибитая к земле трава и клочья тумана в горах указывали на недавнее ненастье.
С утра погода стояла хмурая; небо было: туман или тучи. Один раз сквозь них прорвался было солнечный луч, скользнул по
воде, словно прожектором, осветил сопку на берегу и скрылся опять в облаках. Вслед за тем пошел мелкий снег. Опасаясь пурги, я хотел было остаться дома, но просвет на западе и движение туч к юго-востоку служили гарантией, что погода разгуляется. Дерсу тоже так думал, и мы бодро пошли вперед. Часа через 2 снег перестал идти, мгла рассеялась, и день выдался на славу — теплый и
тихий.
Здесь река Арму имеет до 6 м ширины и около 45 см глубины.
Вода в ней красноватого цвета и не имеет той низкой температуры, которая свойственна быстрым горным речкам. Русло Арму завалено колодником, что при сравнительно
тихом течении вполне понятно: дерево остается лежать там, где оно упало.
День был
тихий и ясный. На палубе жарко, в каютах душно; в
воде +18°. Такую погоду хоть Черному морю впору. На правом берегу горел лес; сплошная зеленая масса выбрасывала из себя багровое пламя; клубы дыма слились в длинную, черную, неподвижную полосу, которая висит над лесом… Пожар громадный, но кругом тишина и спокойствие, никому нет дела до того, что гибнут леса. Очевидно, зеленое богатство принадлежит здесь одному только богу.
Небо чисто и ясно, утренняя заря румянцем разливается по небу и, отражаясь в
тихих зеркальных
водах Оки, обливает их розовым сияньем.
Несется косная по
тихому лону широкой реки,
вода что зеркало, только и струится за рулем, только и пенится что веслами. Стих городской и ярманочный шум, настала тишь, в свежем прохладном воздухе не колыхнет. Петр Степаныч передал руль кормщику и перешел к носу лодки. Шепнул что-то песенникам, и тотчас залился переливчатыми, как бы дрожащими звуками кларнет, к нему пристал высокий тенор запевалы, песенники подхватили, и над широкой рекой раздалась громкая песня...
С удивлением глядел студент на деревья, такие чистые, невинные и
тихие, как будто бы бог, незаметно для людей, рассадил их здесь ночью, и деревья сами с удивлением оглядываются вокруг на спокойную голубую
воду, как будто еще дремлющую в лужах и канавах и под деревянным мостом, перекинутым через мелкую речку, оглядываются на высокое, точно вновь вымытое небо, которое только что проснулось и в заре, спросонок, улыбается розовой, ленивой, счастливой улыбкой навстречу разгоравшемуся солнцу.
А на озере Светлом Яре,
тихим летним вечером, виднеются отраженные в
воде стены, церкви, монастыри, терема княженецкие, хоромы боярские, дворы посадских людей.
— Сама тех же мыслей держусь, — молвила Дуня. — Что красота! С лица ведь не
воду пить. Богатства, слава Богу, и своего за глаза будет; да и что богатство? Сама не видела, а люди говорят, что через золото слезы текут… Но как человека-то узнать — добрый ли он, любит ли правду? Женихи-то ведь, слышь, лукавы живут —
тихим, кротким, рассудливым всякий покажется, а после венца станет иным. Вот что мне боязно…
И слышно было, что Рогдая
Тех
вод русалка молодая
На хладны перси приняла
И, жадно витязя лобзая,
На дно со смехом увлекла,
И долго после, ночью темной
Бродя близ
тихих берегов,
Богатыря призрак огромный
Пугал пустынных рыбаков.
Шепот ветра в моих ушах,
тихое журчанье
воды за кормою меня раздражали, и свежее дыханье волны не охлаждало меня; соловей запел на берегу и заразил меня сладким ядом своих звуков.
В жаркий день, когда некуда деваться от зноя и духоты, плеск
воды и громкое дыхание купающегося человека действуют на слух, как хорошая музыка. Дымов и Кирюха, глядя на Степку, быстро разделись и, один за другим, с громким смехом и предвкушая наслаждение, попадали в
воду. И
тихая, скромная речка огласилась фырканьем, плеском и криком. Кирюха кашлял, смеялся и кричал так, как будто его хотели утопить, а Дымов гонялся за ним и старался схватить его за ногу.
Отверстие было довольно высоко над
водою, и в
тихую погоду можно было плавать на лодке безопасно, но гребни высоких валов попадали в дыру.
Разделенная
вода была уже не так глубока, и на обоих протоках находились высокие мосты на сваях; один проток был глубже и
тише, а другой — мельче и быстрее.
Он не похож был на наше описание раннею весною, когда вся пойма покрывалась мутными
водами разлива; он иначе смотрел после Петрова дня, когда по пойме лежали густые ряды буйного сена; иначе еще позже, когда по убранному лугу раздавались то
тихое ржание сосуночка, то неистово-страстный храп спутанного жеребца и детский крик малолетнего табунщика.
Куля оглянулся, взял ковш, висевший на деревянном ведре, зачерпнул
воды и полил несколько капель в распаленные уста негра. Больной проглотил и на несколько мгновений стал дышать
тише.
Тихая да работящая девка,
воды не замутит, а голос, как у соловья.
С тех пор он представлял себе глубину в виде
тихого ропота
воды у подножья утеса или в виде испуганного шороха падавших вниз камешков.
И опять ему вспомнилось детство,
тихий плеск реки, первое знакомство с Эвелиной и ее горькие слезы при слове «слепой»… Инстинктивно почувствовал он, что теперь опять причиняет ей такую же рану, и остановился. Несколько секунд стояла тишина, только
вода тихо и ласково звенела в шлюзах. Эвелины совсем не было слышно, как будто она исчезла. По ее лицу действительно пробежала судорога, но девушка овладела собой, и, когда она заговорила, голос ее звучал беспечно и шутливо.
Красноватый высокий камыш тихо шелестел вокруг них, впереди тихо сияла неподвижная
вода, и разговор у них шел
тихий.
Уже показалось веселое солнышко и приветливо заглянуло всюду, где праздность и изнеженность не поставили ему искусственных преград; заиграло оно на золоченых шпилях церквей, позолотило
тихие, далеко разлившиеся
воды реки Крутогорки, согрело лучами своими влажный воздух и прогнало, вместе с тьмою, черную заботу из сердца…
В пустынном безмолвии и мраке катятся вольные многоводные струи, и только ветви наклонившихся или упавших в
воду столетних дерев, противясь течению, производят неумолкаемый, но
тихий и глухой ропот.
Всякая птица держится около
воды, а рябчики, как говорят охотники, любят, сидя на деревьях, дремать под
тихое журчанье лесной речки, в которой завелись уже и кутема и пеструшка, и выпрыгивают по вечерним зарям на поверхность
воды, ловя толкущихся на ней мошек и сумеречных бабочек.
С Настей он скоро стал на «ты» и между ними возникло чисто братское чувство, которое, подобно
тихому ручейку, освещенному полуденным солнцем, мирно катит свои чистые, как кристалл,
воды не только без бурь, но даже без малейшей зыби.
Королева слышит сквозь говор и музыку
тихий плеск
воды.
Она это стала слушать, и вечищами своими черными водит по сухим щекам, и, в
воду глядя, начала гулким
тихим голосом...
То насупятся
тихие горы к самой
воде почти отвесными скалами, то разодвинутся узким глубоким ущельем, в котором взор замечает другие, за другими третьи курчавые и сизо-темные лесистые вершины.
А я подавлен чувством
тихого удивления: так странно видеть этот мертвый город, прямые ряды зданий с закрытыми окнами, — город, сплошь залитый
водою и точно плывущий мимо нашей лодки.
Мы сидим на корме, теплая лунная ночь плывет навстречу нам, луговой берег едва виден за серебряной
водою, с горного — мигают желтые огни, какие-то звезды, плененные землею. Все вокруг движется, бессонно трепещет, живет
тихою, но настойчивой жизнью. В милую, грустную тишину падают сиповатые слова...
Я еду с хозяином на лодке по улицам ярмарки, среди каменных лавок, залитых половодьем до высоты вторых этажей. Я — на веслах; хозяин, сидя на корме, неумело правит, глубоко запуская в
воду кормовое весло; лодка неуклюже юлит, повертывая из улицы в улицу по
тихой, мутно задумавшейся
воде.
Странный, пустой, но неприятный случай этот подействовал на Глафиру Васильевну очень неприятно, — она тяготилась мертвым безмолвием зал, где тревожному уху ее с пустынных хор слышалась
тихая речь и таинственный шорох; ее пугал сумрак сонных кленов, кряхтящих под ветер над сонным, далеким прудком старинного парка; ее пугал даже всплеск золотистого карася на поверхности этой сонной
воды.
Беседа эта на всех, кто ее слушал, производила
тихое, снотворное впечатление, такое, что и строптивый мужик не возражал, а Ермолаич, зевая и крестя рот, пропел: да, да, все всему глас подает, и слушает дуброва, как
вода говорит: «побежим, побежим», а бережки шепотят: «постоим, постоим», а травка зовет: «пошатаемся».
Молодые люди спустились к Москве-реке и пошли вдоль ее берега. От
воды веяло свежестью, и
тихий плеск небольших волн ласкал слух.
Звуки города сливались в один монотонный неясный шум, подобный шуму отдаленно едущего экипажа; вблизи меня плеск
воды и
тихое поскрипывание каната единственно отмечали тишину.